До конца года торговый дефицит может превысить $62 млрд: Украина способна разблокировать до $1 млрд экспортной выручки — эксперт

В условиях стремительного роста разрыва между импортом и экспортом Украине следует пересмотреть административные ограничения на внешнюю торговлю и отменить те из них, для которых отсутствует достаточное экономическое обоснование.

Такое мнение высказал Николай Климович, директор по развитию бизнеса ООО «Миртен».

Ссылаясь на данные Государственной таможенной службы, эксперт сообщил, что в январе–июле 2026 года Украина импортировала товаров на $58,1 млрд, тогда как экспорт составил всего $24,1 млрд. Таким образом, отрицательное сальдо торговли товарами уже достигло $34 млрд, а на каждый доллар товарного экспорта приходится около $2,4 импорта.

Для сравнения: за аналогичные семь месяцев 2025 года импорт составил $45,9 млрд, а экспорт — $23,2 млрд. То есть за год импорт вырос примерно на 26,6%, экспорт — лишь на 3,9%, а сам торговый дефицит увеличился с $22,7 млрд до $34 млрд — почти на 50%.

Все очень просто: страна покупает за рубежом все больше, чем способна продать. И в такой ситуации каждый доллар собственной экспортной выручки приобретает совершенно иной вес. Мы не можем одновременно говорить о катастрофическом разрыве между импортом и экспортом и собственноручно сдерживать украинские товары, которые пользуются спросом на внешних рынках. Экспорт сегодня — это прежде всего валюта, которую страна заработала сама,

— подчеркнул Николай Климович.

По его мнению, ситуацию осложняют объективные военные факторы. Значительную часть экспортных потерь Украина несет из-за обстоятельств, на которые фактически не может повлиять. Особенно остро это проявилось летом из-за усиления российских атак на портовую инфраструктуру и гражданское судоходство, в результате которых Украина уже потеряла около трети мощностей для экспорта зерна через черноморские порты. А за первые две недели августа экспорт зерна сократился примерно на 75% в годовом исчислении.

По оценке НБУ, из-за фактического ограничения работы черноморских маршрутов Украина до конца года может недополучить около $2,5 млрд валютной выручки, тогда как потери аграриев только из-за удорожания альтернативной логистики оцениваются примерно в $3 млрд. Именно поэтому, считает эксперт, особенно нелогично дополнительно ограничивать те экспортные возможности, которые остаются доступными для государства и бизнеса.

При этом военные потери накладываются на и без того стремительное ухудшение соотношения между импортом и экспортом. Если предположить, что ежемесячные объемы внешней торговли, зафиксированные в июле, сохранятся до конца года, масштаб проблемы станет еще более очевидным. В июле импорт товаров составил около $8,8 млрд, тогда как экспорт — около $3,1 млрд. При сохранении такого темпа в августе-декабре годовой импорт может приблизиться к $102 млрд, экспорт — к $40 млрд, а торговый дефицит способен превысить $62 млрд.

Понятно, что это гипотетический расчет. Но направление очевидно. И если мы видим, что «ножницы» между импортом и экспортом расходятся в «шпагат», экономическая политика должна работать на увеличение экспорта, а не на его административное сокращение. То, что враг забирает у нас ракетами и дронами, мы не должны дополнительно забирать у себя постановлениями и запретами,

— подчеркнул эксперт.

С 1 января 2026 года правительство установило нулевую квоту на экспорт лома черных металлов, фактически прекратив его легальный вывоз из страны. Решение объяснялось необходимостью обеспечения стратегическим сырьем украинской металлургии и машиностроения.
Однако текущая динамика рынка, по мнению Климовича, свидетельствует о необходимости пересмотра такого решения.

По данным Украинской ассоциации вторичных металлов (УАВтормет), за первые пять месяцев 2026 года производство стали в Украине сократилось на 6%, а потребление лома упало на 7,6% — до 604 тыс. тонн.

Еще более показательной была ситуация в начале года. В январе заготовка лома сократилась на 18,5%, а его поставки украинским металлургическим предприятиям — на 26,7%. По данным УАВтормета, в январе-феврале заготовка упала уже на 41,1% в годовом исчислении, а закупка лома металлургическими предприятиями — на 31,7%.

Таким образом, сам по себе запрет на экспорт не привел к автоматическому увеличению поставок сырья украинским металлургам.
Лом не возникает из ниоткуда. Его нужно собрать, отсортировать, переработать, перевезти — а все это делает бизнес, который должен иметь экономический стимул для работы. Если внутренний рынок не может потреблять весь объем по экономически обоснованной цене, а экспорт закрыт, заготовитель просто сокращает работу,

— отметил Николай Климович.

По оценкам УАВтормета, после введения нулевой квоты часть предприятий отрасли была вынуждена приостановить или полностью свернуть деятельность. Ассоциация также оценивала недополученные государством налоговые поступления примерно в 200–250 млн грн ежемесячно.

В то же время до введения ограничения металлолом был стабильным источником экспортной выручки. По итогам 2025 года Украина экспортировала 448,68 тыс. тонн лома, что на 53% больше, чем годом ранее. Валютная выручка от его экспорта составила около $131,9 млн, увеличившись на 44,5%.

Никто не утверждает, что $132 млн сами по себе перекроют десятки миллиардов торгового дефицита. Вопрос совсем в другом. Если мы отказываемся от $132 млн здесь, от сотен миллионов в другом секторе, еще от каких-то экспортных возможностей в третьем — в итоге складывается уже совсем другая сумма. Большой экспорт начинается именно с принципа: государство не должно без достаточной причины запрещать бизнесу зарабатывать валюту для страны,

— отметил Климович.

Дополнительным аргументом в пользу стимулирования экспорта является ситуация на валютном рынке.

По состоянию на 1 августа международные резервы Украины составляли около $51,2 млрд. При этом Национальный банк регулярно продает значительные объемы валюты для компенсации структурного дефицита предложения. Только с начала лета до середины августа НБУ продал на валютном рынке около $12 млрд. В частности, в июне объем продажи валюты составил около $5,15 млрд, в июле — еще $4,76 млрд, а только за первые две полные недели августа — около $2,12 млрд. То есть каждую неделю НБУ тратит уже более $1 млрд только на поддержание баланса спроса и предложения.

В то же время устойчивость резервов в значительной степени обеспечивается международной финансовой поддержкой. Национальный банк ожидает, что в 2026 году прямая бюджетная поддержка международных партнеров может составить около $54 млрд, благодаря чему международные резервы к концу года могут вырасти почти до $70 млрд.

По мнению Климовича, противопоставлять международную помощь и экспорт некорректно: внешняя поддержка остается критически важной для Украины во время войны. Однако стратегически страна должна наращивать именно собственные источники валютных поступлений.

Международная помощь сегодня поддерживает огромную часть нашей финансовой системы, и за это мы благодарны партнерам. Но помощь — это ресурс, который нам дают. А экспорт — это деньги, которые Украина зарабатывает сама: работой предприятий, налогами, занятостью, производством. Сильная экономика не может строиться только на том, что валютный дефицит завтра перекроет очередной внешний транш. Она должна сама генерировать валюту,

— убежден эксперт.

Именно поэтому, по его мнению, Украине нужен более широкий аудит действующих экспортных ограничений. Речь идет не о механической отмене всех запретов, в частности тех, что связаны с обороной или реальным дефицитом стратегических ресурсов, а об отказе от ограничений, экономическая необходимость которых уже не подтверждается ситуацией на внутреннем рынке.

Дискуссию об экспорте следует рассматривать гораздо шире — как вопрос эффективности временных экспортных ограничений, введенных государством в условиях войны. Ведь сам факт существования таких ограничений не должен автоматически означать их бессрочное действие: если ситуация на внутреннем рынке меняется, государство должно оценивать не только первоначальную цель запрета, но и его текущий экономический эффект,

— считает он.

У Украины уже есть практика пересмотра временных экспортных ограничений, когда меняется баланс внутреннего рынка. Так произошло, в частности, с коксующимся углем и пищевой солью, ограничения на экспорт которых в 2026 году не были продлены. Дискуссия о частичном открытии экспорта сейчас ведётся и вокруг природного газа, а бизнес-ассоциации добиваются пересмотра ограничений в отношении масличных культур. Таким образом, само наличие военного ограничения не означает, что оно должно действовать автоматически до окончания войны: экономические условия и баланс спроса и предложения требуют регулярного пересмотра.

Показательный пример — это экспорт сои и рапса. Введенная в 2025 году 10-процентная экспортная пошлина вызвала резкую реакцию бизнеса. Европейская бизнес-ассоциация призвала её отменить, отмечая, среди прочего, задержки экспорта, убытки участников рынка и риск потери государством валютных поступлений. В 2026 году государство уже совершенствует механизм освобождения производителей собственно выращенной продукции от уплаты такой пошлины.

Экспортное ограничение не может превращаться в экономический «тупик» только потому, что когда-то для его введения существовали объективные причины. Война продолжается, но экономика не стоит на месте. Меняются производство, потребление, запасы, логистика, внешние рынки. Поэтому каждое такое решение должно регулярно проходить своеобразный аудит: какую проблему оно решает сегодня и какова его цена для государства,

— подчеркнул Николай Климович.

По ориентировочным расчетам, даже частичная либерализация отдельных экспортных ограничений может разблокировать дополнительный внешнеторговый оборот на сотни миллионов долларов ежегодно. При благоприятном сценарии потенциальная валовая экспортная выручка по отдельным товарным группам может приближаться к $0,8–1 млрд — это примерно 2–2,5 % всего товарного экспорта Украины за 2025 год.

По его мнению, аналогичный принцип стоит применить и к экспорту лома. Причем пересмотр действующей модели не обязательно должен означать одномоментное и безусловное открытие экспорта. Государство может применить более гибкий механизм — определить экономически обоснованную экспортную квоту или ввести определенный коридор для вывоза.

Здесь не должно быть выбора между двумя крайностями — либо все запретить, либо открыть границу без каких-либо предохранительных мер. Можно создать модель, при которой внутренняя металлургия будет иметь гарантированный доступ к необходимому ей сырью, а излишки лома будут работать на экономику: приносить валюту, налоги и поддерживать легальный сектор заготовки. Сырье, в котором внутренний рынок объективно не нуждается, не должно превращаться в замороженный экономический ресурс. Когда на внутреннем рынке формируется профицит, запрет превращается из меры защиты промышленности в тормоз для экономики,

— подытожил Николай Климович.