В последние десятилетия технологические инновации изменили наше представление о финансах, сети и личной безопасности. Среди самых больших достижений этого времени – развитие технологии блокчейн и Web3. То, что начиналось как концепция криптовалюта, быстро переросло в глубокую трансформацию различных сфер экономики и общественной жизни.

Чтобы поглубже погрузиться в этот динамичный ландшафт, я попросил Джона Лилича поделиться своим взглядом на развитие технологии блокчейн и Web3. Эксклюзивная информация от исполнительного директора Telos и ведущего участника ConsenSys и Polygon.

Можете ли вы рассказать нам о своем пути от участия в Нью-Йоркском Биткоине центре до ключевого сотрудника в ConsenSys и Polygon? Какие ключевые моменты в вашей карьере повлияли на то, что вы сосредоточились на технологиях блокчейна и Web3?

Я узнал о Биткоине центр где-то в конце 2013 года. В тот момент я уже переехал в Нью-Йорк. Там я познакомился с парнем, по имени Ник Спанос, он снял место, огромное помещение рядом с Нью-Йоркской фондовой биржей на Брод-стрит, 40, и я стал там волонтером. Практически весь 2014 год я провел как волонтер в Биткоином центре. Мы проводили открытую одноранговую торговлю на улице, прямо на Уолл-стрит. Мы устраивали встречи еженедельно, несколько дней в неделю, и туда приходили первые пионеры биткоина и криптовалют: Брайан Армстронг, Джесси Пауэлл и CEO Kraken.

Там я познакомился с Джо Лубином и услышал о Ethereum. По сути он сказал мне, что запускает компанию под названием ConsenSys. Там я познакомился с Джо Лубином и Эшли Тейлор, и фактически начал работать в ConsenSys в начале 2015 года. Я провел шесть лет, активно работая там. В то время я занимался многими вещами и помог разработать кучу проектов. И в основном, скажем, до 2016-17 годов я проводил много исследований по L2.

Я нашел в Твиттере парня по имени Михаил и он говорил о масштабировании Ethereum с помощью решения на основе швейцарского армейского ножа. Другими словами, несколько решений для масштабирования в одной сети. Его уникальная концепция называлась NETH. Он жил в Белграде, поэтому я ездил туда в 2016-2019 годах.Михаил собирался развивать NETH самостоятельно, и я собственно подал его в ConsenSys, но наши венчурные инвесторы решили отказаться от него. Поэтому я ушел оттуда в конце 2020 года. И вместе с несколькими известными людьми из Ethereum и мной – мы стали своего рода лицом или советниками Polygon. Мы сделали ребрендинг, а затем все это взорвалось в 2021 году. Вот такая история Bitcoin Center, ConsenSys и Polygon.

Если говорить о переломных моментах, то я бы сказал, что их было много. Но, безусловно, скажем, с 2010 по 2012 год занимался большим количеством электронной коммерции. У меня была платежная система на моем сайте, поэтому я мог принимать оплату кредитными картами. Потом я связался с производителями, отправлявшими товары напрямую, и получал из этого небольшую комиссию. Но однажды банк заблокировал меня. Они закрыли мой счет для торговых услуг и заморозили мой банковский счет и деньги на девять месяцев.

Это был удивительный момент в конце 2012 года. У меня не было денег, буквально никаких за девять месяцев. Мне пришлось попросить отца пересказать мне средства через Western Union, чтобы я мог купить продукты. Я был в огромном стрессе, но это оказалось большим благословением, потому что заставило меня искать альтернативу. Я быстро понял, что PayPal не ею. Тогда я открыл для себя биткойн, где-то в начале 2013 года и стал полностью одержим им, и это стало своего рода поворотным моментом.

Имея опыт раннего участника ConsenSys и одного из первых советников Polygon, как вы наблюдали за развитием блокчейна и пространства Web3 на протяжении многих лет? Что вас больше всего привлекает в их нынешнем развитии?

Я бы сказал, что самая большая вещь, учитывая, как я видел эволюцию пространства, – это уровень конкуренции. Он просто невероятный. В самом начале нас было немного, и среди нас были действительно замечательные люди, очень много работавшие и очень талантливые, однако это было совсем не так, как сегодня. Так что уровень конкуренции, интенсивность, скорость, с которой появляются новые инновации – все происходит гораздо быстрее. К примеру, сейчас у нас есть квантовые физики, которые работают в нашем пространстве. Так что уровень конкуренции существенно возрос, а темпы эволюции и развития резко возросли. Так что это две основные, я бы сказал, изменения.

Что меня увлекает в этой траектории, так это то, что она устремлена в будущее; очевидно, что мы приближаемся к квантовым технологиям, у нас есть искусственный интеллект, и у нас есть конвергенция множества огромных технологий. Поэтому я думаю, что все станет еще удивительнее и увлекательнее, и мне очень интересно наблюдать, как все это будет развиваться.

Вы являетесь одним из 150 лучших ангельских инвесторов Web3, на какие критерии вы обычно обращаете внимание при рассмотрении инвестиционных возможностей в блокчейн-проектах? Как вы определяете потенциальных победителей в быстросменной экосистеме?

Я всегда говорю, что мой инвестиционный тезис/стратегия состоит в том, чтобы быть глупым и быть удачливым. Так я и поступаю. Я дурак, и мне везет. Дураком в том смысле, что им быть невыгодно. Другими словами, когда вы встречаете действительно умных людей, имеющих отличную трудовую этику, вы должны инвестировать в них. Всё очень просто. И, возможно, то, что они делают не сработает, но вы все равно должны инвестировать в этих людей. Так что для меня лично это не столько о проекте, сколько о людях. Я думаю, если я придерживаюсь этого принципа, то в конце концов мне повезет. И это практически вся моя стратегия.

Вы являетесь поклонником технологии Zero Knowledge (ZK). Не могли бы вы рассказать, почему технология ZK считается будущим блокчейном? Какие конкретные достижения или возможности, по вашему мнению, она позволяет реализовать в масштабах, недоступных традиционным блокчейн-системам?

Я думаю, что ZK – это часть будущего блокчейна, потому что вы думаете об искусственном интеллекте, и одновременно об искусственном интеллекте и блокчейне. Итак, интеллектуальные системы объединяются в сеть и выполняют разные задачи, конкурируя и опережая друг друга. Я имею в виду, вы можете себе представить, что когда мы дойдем до определенного момента, все финансовые учреждения передадут принятие решений о том, как им действовать на рынках, и будут конкурировать с двумя суперинтеллектуальными системами. И они будут обязательно требовать полностью доказательной инфраструктуры. Полноценная проверка действительно важна, потому что это одна из вещей, которую ZK может обеспечить.

Очевидно, что здесь есть и масштабируемость, и определенная защита данных, но очень трудно или практически невозможно, чтобы другие лица могли ненадлежащим образом манипулировать системой и/или делать заявления, не соответствующие действительности, из-за чего вы берете на себя определенные риски. На самом деле при наличии полностью проверенной инфраструктуры сделать это очень и очень трудно. Полностью проверенная инфраструктура – ​​это то, чего, по моему мнению, ИИ обязательно потребует. И именно поэтому я считаю, что ZK – это будущее блокчейна.

Web3 развивается очень быстро, и такие проекты, как Solidity, WB Soul, Web3.js и т.д. становятся все более популярными.Как вы видите будущее Web3, и какие потенциальные возможности или препятствия вы предполагаете для разработчиков в этой области? На какие проекты, по вашему мнению, следует обратить внимание?

Я думаю, что самая главная причина, почему я люблю Solidity, это то, что он отличный. Большинство разработчиков на планете не используют Solidity. Так что насколько виртуальные машины могут развиваться в направлении, где вы можете программировать на любом языке, я считаю, очень увлекательным. Я думаю, что это будущее, и оно кажется неизбежным. Но и монолитность имеет свои пределы.

Я имею в виду, вы можете достичь пределов Solidity достаточно быстро. Мы делали это в ConsenSys даже в 2015, 2016 годах, пытаясь экспериментировать с некоторыми вещами. И я думаю, поскольку мы стараемся присоединиться к остальному миру и всем остальным разработчикам в мире, мы должны помнить, что подавляющее большинство из них не используют Solidity. Как же мы можем сделать виртуальные машины таким образом, чтобы другие языки программирования, которые используют разработчики, также могли быть использованы? Я бы сказал, что это, пожалуй, самая большая область, на которую я обращаю внимание.

Вы сотрудничаете с такими крупными корпорациями, как Google, Github и PwC. Расскажите, как успешны такие партнерства в продвижении проектов? И как это влияет на привлечение общественности?

Сотрудничество с крупными корпорациями интересно, с одной стороны. Я имею в виду те, о которых вы упомянули – это в контексте партнерства с моей благотворительной организацией. И в этом контексте они все были очень полезны. Мы построили первую школу кодирования в Афганистане для девочек. Прошло уже около 10 лет. Мы провели сотни из них через эту программу, трудоустроили многих из них. Крупные корпорации делали пожертвования – денежные, неденежные – и также трудоустроили некоторых девушек, которые отвечали критериям. Так что они были просто удивительными. И мы надеемся продолжить с ними сотрудничество.

Какие самые главные знания или достижения вы получили, будучи ранним участником ConsenSys и последователем Polygon? Как этот опыт повлиял на вашу текущую работу с Telos Foundation?

Будучи одним из первых членов ConsenSys и Polygon, я заметил, что у организации существует тенденция к расширению. Люди чувствуют себя лучше, когда преуспевают и получают определенное признание. И первый инстинкт – нанять огромное количество людей. В ConsenSys мы прошли путь от 60-80 человек, возможно, до 1800 человек за, я не знаю, полтора года. И я считаю, что это была большая ошибка. Следовательно, слишком быстрый рост и увеличение количества людей не обязательно приводит к лучшим результатам. На самом деле много инноваций, которые состоялись, созданы просто маленькими командами из двух-трех человек.Я считаю, что противостоять желанию нанять огромное количество людей, когда нет нужды, не означает, что вы не должны нанимать. Вы должны нанимать, но вам также необходимо быть умными, и учитывать, что, возможно, иногда меньше – это лучше. Нужно привлекать людей пропорционально вашему росту и потребностям вашей организации. Я думаю, что это самый важный урок.

Оглядываясь на свою карьеру, какими достижениями вы гордитесь больше всего, и чего вы надеетесь достичь в будущем в секторе блокчейн-технологий?
Думаю, я очень горжусь тем, что мы делали в ConsenSys в начале своей деятельности. Мы начинали с нескольких людей в маленьком кворкинге. И, конечно, Ethereum был еще «зародышем». Сегодня это глобальная сеть. Я очень горжусь тем, как мы смогли ускорить ее развитие. Аналогично в Polygon очень горжусь Михаилом. Я видел, как он работал день и ночь. Он походил на полностью разоренного студента, по сути. Все, что он делал – это исследование годами, и он не отходил от этого. Он не любил отклоняться и гнаться за ИСОманией и всеми этими вещами. Нет, нет, он просто придерживался этого, и в конце концов это принесло свои плоды. И я думаю, что его решимость очень вдохновляет меня. Поэтому я очень горжусь тем, что работал с ним и помог ему в какой-то мере реализоваться. Но на самом деле он помог мне реализоваться.

Джеффри Геттлман, взял интервью у солдат и производителей, маркетологов и придорожных продавцов энергетических напитков. А также даже попробовал один.

Солнечным утром, в дебрях лесов Западной Украины, где почти ничто не напоминает о войне, каждый час выходили с конвейера Моршинского завода 16 тысяч банок нового энергетического напитка «Воля».

За несколько сотен миль на восток, по дороге к линии фронта, холодильники мини-маркетов и заправочных станций заполнены «Волей» и многими другими энергетическими напитками, такими как: «Burn», «Monster», «Non Stop», «Hell», «Pit Bull» и, конечно, среди них ветеран этого списка кофеиновых стимуляторов – «Red Bull».

Поэтому, когда оказываешься в траншеях, где тысячи военных окопались в стремлении выжить, одну вещь, заметно сразу – украинские солдаты откажутся от кофе, колы, даже воды, вместо этого предпочитая жидкость, которая заряжает их продолжать нести службу.

«Утром, когда я просыпаюсь – я пью энергетический напиток. Когда я иду в патруль – я пью энергетический напиток. Перед нападением – я пью энергетический напиток», – рассказал один украинский военный с позывным „Псих“, имя не назвал из соображений безопасности, согласно военному протоколу.

«Позвольте мне, как разведчику, кое-что объяснить», – продолжил «Псих». «Представьте, что надо пройти три-четыре-семь километров. А ты на себе имеешь 40 килограммов снаряжения. С головы до ног покрыт потом. Почти не ел и не спал дня три. Если ты не выпьешь его – откуда возьмешь силы для этого последнего рывка?»

Украина сейчас переживает самый тяжелый момент с первых месяцев полномасштабного вторжения России более чем два года назад, и силы обороны прилагают титанические усилия защищаясь от непрерывных атак вдоль линии фронта в 600 миль. Истощенные и обессиленные войска на передовой зависят от растущего ассортимента энергетических напитков с высоким содержанием кофеина, которые быстро заполонили рынок, а некоторые из них изготовлены именно для этой войны.

Продажи стремительно растут. Энергетические напитки стали одним из немногих положительных элементов украинской экономики. Широкое разнообразие и сумасшедшие вкусы продолжают появляться один за другим – сладкая вата, кактус, и даже каннабис, с названиями как от: «Jungle», «Boost» и «Stalker».

Банки – повсюду. Запихнуты в амуниционные жилеты. Бряцают в рюкзаках с патронами. На танках. Пустые и смятые лежат в траншеях рядом с мертвыми россиянами.

Украинские компании продают эти напитки, чтобы помочь фронтовикам и поднять боевой дух, воплощением которого они сейчас и являются, брендируя их в камуфляжные этикетки или патриотические лозунги и названия вроде «Воли» – слово, которое в означает свободу и силу духа (прямого перевода на английский не существует).

«Нам хотелось быть частью этого движения», – прокомментировал Марко Ткачук, исполнительный директор «IDS Ukraine», владелец разливной фабрики «Моршинская» и бренда «Воля».

«Моршинская» – компания которая занимается производством воды, расположенная примерно в 45 милях к югу от города Львов. Много лет назад она запечатлела свое имя, начав добычу природных источников в Карпатах и фасовку воды в 1,5-литровые пластиковые бутылки, которые уже стали привычными в Украине.

Но в 2022 году господин Ткачук, а также с другие украинские лидеры индустрии напитков поняли, что происходит что-то важное, поскольку напряжение войны затрагивало мировое безумие в сфере энергетических напитков.

российское вторжение изменило все аспекты жизни в Украине, в частности повысился спрос на быструю дозу кофеина, для которой не нужно кафе, кипяток, чашка или пакетик чая. И это была необходимость не только для солдат.

«Повышенная потребность гражданского населения в источниках энергии возникла из-за постоянных ракетных обстрелов, беспокойства и недосыпания», – добавил Тарас Маципура, вице-президент «Carlsberg Ukraine».

И вот в прошлом году, крупный международный игрок «Carlsberg» также начал производство энергетических напитков в Украине под брендом «Battery».

Как говорит господин Маципура, рынок «процветал».

Несмотря на проблемы экономики и миллионы украинцев, которые покинули страну, продажи энергетических напитков в Украине с начала войны выросли почти на 50 процентов, согласно исследованиям отрасли.

Отдельные военные, целые подразделения и гражданские волонтеры, которые привозят вещи первой необходимости на передовую, покупают полные грузовики таких напитков. Некоторые производители, например «IDS Ukraine», предоставляют их бесплатно. И украинская цепочка поставок активировалась, чтобы их доставить.

Большие грузовики, маленькие грузовики, автомобили бойцов, покрытые армейской «зеленкой», мотоциклы и даже велосипеды направляются вдоль разрушенных зданий и взорванных мостов, чтобы перевезти напитки за сотни миль от заводов в центральной и западной Украине до окопов на востоке.

«До войны в таких масштабах никто не покупал», – рассказывает продавец магазина Сергей Парахин. «Кроме, наверное, водителей грузовиков».

Наиболее продаваемыми брендами являются более дешевые украинские напитки, такие как «Non Stop» и «Pit Bull», однако также популярны и такие импортные бренды, как «Red Bull» (Австрия), «Monster» (Соединенные Штаты) и «Hell» (Венгрия).

От других безалкогольных напитков энергетические отличаются высоким уровнем кофеина, а также добавлением таких добавок, как: таурин (аминокислота), B-12 (витамин) и экстракт гуараны (фрукт из Амазонки). Считается, что все они повышают уровень энергии.

Большинство из этих напитков содержат около 100 миллиграммов кофеина на банку, примерно столько же, сколько и чашка кофе. Однако для кофе вам нужна горячая вода, то есть вам нужно разжечь огонь или подключить электрическое устройство, но когда вы на корточках в топкой траншее – это нелегко сделать.

Конечно, потребление чрезмерного количества кофеина влияет на здоровье, может привести к дрожи рук, высокого кровяного давления и проблем с желудком. Исследование американских солдат в 2018 году доказало, что потребление энергетических напитков в больших количествах было «в большинстве случаев связано» с депрессией, тревогой, агрессивным поведением и, как ни странно, усталостью.

Украинский сержант пехоты «Бача» рассказывал, что прошлой зимой умер один из его старших побратимов, который имел больное сердце; подразделение задавалось вопросом, могло ли это быть связано с его привычкой выпивать 10 банок энергетика в день. «Бача» добавил, что солдата нашли в уборной с энергетическим напитком в руке.

«Псих» отвергает медицинские риски. До войны, по его словам, он был фельдшером, фанатом фитнеса и чемпионом по тхэквондо. На довоенных снимках он выглядел как нечто среднее между моделью белья «Calvin Klein» и Мистером Вселенная. Он был награжден несколькими медалями и недавно получил ранение в ногу.

«Я пью их с 14 лет», – сказал он. «Не вижу в них ничего плохого».

«IDS Ukraine» – одна из крупнейших разливных компаний в Восточной Европе, сообщила, что ежемесячно передает 40 000 банок украинским военным. Военные с самого начала были частью этого процесса, начиная с этикетки – древний украинский воин-казак, который будто следит за вами со своими пышными усами.

Когда в прошлом году компания выпустила свой продукт на рынок, она попросила воинские части протестировать его. Господин Ткачук объяснил, что состав их напитка немного отличается, потому что напиток изготавливается на основе минеральной воды, а вместо обычного рафинированного сахара используется фруктоза и глюкоза. («Говорят, что сахар лучше заряжает силами, но мы нашли несколько примеров в Китае, где использовались фруктоза и глюкоза», добавил он).

Бойцам понравился вкус, и в результате получился напиток, который господин Ткачук назвал в итоге не обязательно полезным, однако «более полезным».

Некоторые солдаты говорили, что лучше бы брали с собой в бой энергетические напитки, чем хлеб. Другие говорили, что такие напитки стали на передовой своеобразной валютой.

«Энергетические напитки в армии – это уже не просто напиток, а самый популярный подарок», – сказал кинокритик, а теперь военный, Антон Филатов.

В августе прошлого года в «Психа» попал осколок шрапнели на миллиметр выше глаза. Он был дезориентирован, истекал кровью и в состоянии шока.

«Я дополз обратно на позицию и нашел банку „Burn“, – рассказал он.

Он выпил ее одним духом и сказал, что сразу стал чувствовать себя лучше.

«На войне ты стараешься ценить такие мелочи», – пояснил «Псих». «Представьте себе. Вроде бы просто банка «Burn». Но она сразу подняла мне настроение».

Репортаж готовили: Александра Миколишин, Катя Лачина и Джули Кресвелл.

Джеффри Геттлман – международный корреспондент из Лондона, который освещает глобальные события. Он работал в The Times более 20 лет.